Победитель пустыни

Фото: Эльёр Нематов

Пенсионер из Сурхандарьи Номоз Джумаев превратил пустыню у своей махалли в лес размером в 35 футбольных полей. Читайте подробнее в новом проекте Никиты Макаренко «Невидимые герои» о повседневных подвигах жителей узбекской глубинки.

Мы привыкли представлять свою страну цветущей и зеленой. Но в реальности Узбекистан на 80% состоит из пустынь и полупустынь. Наши предки трудились на протяжении тысячелетий, чтобы сделать эти земли процветающими и плодородными.

В конце XX века пустыни в Узбекистане пошли в контратаку. Пастбища страдают от чрезмерного выпаса скота и деградируют. Жители кишлаков, лишенные угля и газа, вырубают на топливо всю растительность в округе, не оставляя даже корней. Лишь немногие думают о будущем.

На окраине города Джаркургана в Сурхандарьинской области можно обнаружить махаллю с поэтичным названием «Кора янтак». Здесь живет около ста семей. Верблюжьей колючки вокруг действительно много. Пустыня наступает на махаллю, захватывая все больше и больше территории. Ветер разносит песок по улицам. Временами дует сильный и горячий «афганец». Тогда жители закрывают ставни и прячутся в домах от пыльной бури.

Главная улица махалли скромно называется «Бройлерной». Здесь, в доме под номером 92, живет пенсионер Номоз Джумаев и его многочисленная семья.

 

Лес из песка

«Однажды к нам из Бухары приехали люди и собрали всех в школе. Нам поставили кассету и рассказали о том, как можно бороться с песком. Никто, кроме меня, в махалле не заинтересовался и не стал сажать саксаул», — рассказывает нам Номоз-ака.

Среди этих людей были лесовод Абдусалом Норматов и национальный координатор Программы малых грантов Глобального экологического фонда (ПМГ ГЭФ) Алексей Волков.

«Абдусалом был вдохновителем проекта. Он долгое время жил в этих краях. Он рассказал мне, что пустыня наступает, и надо что-то делать. Люди не умеют сажать деревья. Они выкапывают на топливо даже корни. Только берут, но ничего не отдают природе. Абдусалом загорелся идеей их научить», — говорит Алексей Волков.

По рассказам аксакалов, раньше в этих местах были такие густые саксаульные леса, что в них было опасно заходить. Там водились хищники — тигр и гиена. Последнего тигра в Сурхандарье убили в 1971 году. Но местные жители видели еще одного в 1986 году — на берегу Амударьи.

Номоз-ака вдохновился идеей восстановить лес. Местный бизнесмен разрешил использовать его землю. ПМГ ГЭФ выделила деньги на приобретение саженцев. И… ничего не получилось. В первый год саженцы саксаула не прижились.

«Я начал сажать и все засохло. Сначала я не знал, как сажать правильно. Оказывается, нужно было добавлять к корням немного глины. Я это понял и начал делать все заново», — сказал Номоз-ака.

Неудача не остановила «победителя пустыни». В 2010 году он начал высаживать саксаул и другие пустынные виды снова. И в течение трех лет он посадил вручную около 15 тысяч саженцев.

«Мне помогала только семья. Работали все — и сыновья, и невестки, и дети. Было очень тяжело», — вспоминает Номоз-ака.

Сейчас лес представляет собой внушительную территорию размером в более чем 50 гектаров. Это 35 футбольных полей или 3 площади Мустакиллик. Из конца в конец нужно ехать на автомобиле — пешком слишком далеко. Саксаулы здесь высоки — порой намного выше человека. Вокруг них цветут кустарники, пробивается трава, роют норы грызуны и рептилии. Настоящий лес. Пока еще очень молодой — ему всего восемь лет.

«Когда я приехал посмотреть на результаты спустя несколько лет, я был ошеломлен. Это потрясающе», — говорит Алексей Волков.

«Я не знаю, почему никто не следует моему примеру», — говорит Номоз-ака. Он показывает рукой на пустыню вокруг: «Вот у этой земли есть хозяин — но он ничего там не выращивает. Представьте, какой зеленой бы была наша страна, если бы каждый сажал деревья».

Номоз-ака сетует, что люди не только не хотят восстанавливать родной край, но и продолжают его отравлять. Через дорогу от «его леса» образовалась стихийная свалка. Местные власти не торопятся ее убирать, несмотря на просьбы Номоз-ака. Очень красноречиво.

 

Фото Эльёра Нематова.

Портрет героя

Хозяйство Номоз-ака — это «ВАЗ-2101», лошадь по кличке Бек, овцы, козы, немного зелени на грядках и тутовники. Здесь нет газа. Невестки пекут лепешки в тандыре и продают в местном магазине. Стаж работы водителем на местной птицефабрике оказался недостаточным для безбедной жизни на старости. Пенсия у Номоз-ака — 250 тысяч сумов.

В свои 63 года он прошел и огонь в виде испепеляющей сурхандарьинской жары, и воду в виде снега. Служить в Советской армии ему выпало на Чукотском полуострове. Медные трубы свалились на него в виде корреспондента «Газеты.uz». До этого про его лес не знали даже близкие друзья.

«Я даже не представлял себе, что это он посадил лес. Он никогда не просил помощи, хоть я и был раньше председателем махаллинского комитета», — рассказывает лучший друг Номоз-ака Кулмурод Эшмурзоев. «Он мне открыл секрет про лес только в 2015 году. И я очень удивился. Вот такой он скромный человек».

«На меня никто не обращал внимания из властей, никто не помогал, но и не мешал. Один раз хоким Сурхандарьинской области проезжал мимо на машине, увидел мой лес и остановился. Спросил: „Кто это сажал?“ Но меня дома не было. Он попросил передать мне спасибо», — рассказывает Номоз-ака.

«Проблема Джаркургана не уникальна, пустыни, как и другие экосистемы с экстремальными условиями, очень уязвимы. Именно поэтому успех Номоза Джумаева — это превосходный пример, как восстановить пустыню с минимальными внешними инвестициями и базовыми знаниями. Сюда надо возить экскурсии из других пустынных районов нашей страны, Номоз-ака надо приглашать рассказать о своем опыте по всей Центральной Азии. Ведь главное — это желание вернуть продуктивность пустыне и оставить что-то для своих потомков», — считает ландшафтный эколог Рустам Мурзаханов, сотрудник немецкого Фонда Михаэля Зуккова.

Если вы зайдете к нашему герою в гости, он наверняка покажет вам грамоту в рамочке — благодарность за воодушевляющий проект, подписанную предыдущим представителем ПРООН в Узбекистане Стефаном Приснером. Это единственное материальное свидетельство признания заслуг Номоз-ака.

Рубрика «Сельская жизнь». Невестка Номоз-ака сообщает: 15 февраля корреспондент сурхандарьинского телеканала «Ишонч» Эльёр Куруглиев провел отважное расследование в школе махалли «Кора янтак». Он снял сюжет о найденных им нарушениях. Невестка, которая вела кружок волейбола, взяла в группу больше детей чем полагается. У медсестры обнаружились лекарства, срок которых истекал 28 февраля.

Сюжет показали на видеоселекторном совещании в хокимияте, и 19 февраля их уволили. В придачу еще и директора школы. И тренера таэквондо. Он просто в кадр попал случайно. Больше в школе махалли «Кора янтак» нет ни медсестры, ни тренеров по волейболу и таэквондо. Корреспондент Куругулиев, возможно, получит премию. Хочется его спросить: «Коллега, почему же ты не сделал сюжет про лес?»

Битва за ресурсы

Никакого дохода посаженный лес семье Номоз-ака пока не приносит. Он не рубит здесь деревья для своих нужд или на продажу. Только аккуратно собирает верблюжью колючку для тандыра. Но специалисты считают, что потенциал у леса огромный.

«Это модель развития, в которую мы начали верить и которую рассматриваем для внедрения по всей стране. Каждый фермер может восстановить пустыню, начать в меру выпасать скот и добывать дрова. По нашим расчетам, в год с одного гектара восстановленной пустыни можно заработать от 300 до 500 долларов», — говорит Алексей Волков.

Чисто теоретически, пользование лесом размером в 50 гектаров может принести около 1600 долларов дохода в месяц. Немалые деньги даже для столицы.

«Мы хотим сказать: если вы будете рассматривать пустыню как природный капитал, если восстановите ее как Номоз, вы будете зарабатывать деньги. Сейчас мы уже делаем подобный проект в Фаришском районе Джизакской области», — говорит Волков.

Но не все так безоблачно. Оказалось, что только посадить лес недостаточно. Люди не только не желают следовать примеру Номоз-ака, но еще и… стараются уничтожить плоды его труда. Большую часть времени Номоз-ака и его семьи сегодня съедает охрана леса от своих же односельчан и окрестных жителей. Они пытаются пасти в лесу скот, который уничтожает молодые растения, а также вырубают деревья.

«Со сколькими людьми я уже дрался, ругался. Мы вынуждены охранять лес днем и ночью. Приезжаем на „Жигулях“ с сыновьями, ставим топчан, ночуем здесь», — сетует Номоз-ака. Границы леса пришлось усыпать битым стеклом. До этого в лес браконьеры заезжали прямо на автомобилях, вырубая деревья на дрова и собирая колючку.

Номоз-ака называет лес «своим». Но его юридический статус неизвестен, и непонятно, кто должен помогать в его защите. У него нет никаких документов на землю, только устное разрешение, когда-то данное местными властями и бизнесменом, разрешившим использовать его землю.

«Если эта земля ничья, он может взять ее в аренду. Это единственный способ защитить ее. Потому что в законодательстве нет прямых норм, которые бы защищали такие лесопосадки», — говорит Алексей Волков.

Я думаю, что Номоз-ака был бы рад получить документы на свой лес, чтобы чувствовать себя защищенным. Я надеюсь, что местные власти поддержат его в этом и помогут.

Сам же он просит только об одном: «Мне нужны еще саженцы. Я не могу покупать их из своего кармана. Еще тысяч десять, пятнадцать. Тогда я посажу еще 30 гектаров леса. Можно и больше. Сколько дадут, столько и посажу».

Номоз-ака — счастливый человек. Он вырастил детей. Построил дом. И посадил не одно дерево, но целый лес.

Публикация выпущена при поддержке Инициативы по пустыням Центральной Азии (КАДИ). Проект КАДИ реализуется в рамках Международной инициативы по защите климата (IKI) Федерального министерства окружающей среды, охраны природы и ядерной безопасности ФРГ (BMU). В Узбекистане государственным партнером КАДИ является Госкомитет по лесному хозяйству.

Текст: Никита Макаренко
Фото: Эльёр Нематов

Источник.

Похожие статьи

Аральское море. Часть пятая. Лес из саксаула
Ещё в 2003 году читал предложение учёных засеять дно бывшего моря саксаулом. Казалось бы, думает

Похожие статьи

Саксаул (Haloxylon)
Солянковый саксаул (Haloxylon salicornicum) Академик И. Фальк, проезжая двести лет назад по пустыням Казахстана, узнал

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

двадцать − 2 =